среднеазиатская овчарка -

верный страж

среднеазиатская овчарка -

- верный друг
 
Контакты:
Московская обл., Пушкино-4, Санаторно-Лесная школа, д. 11
Тел.: 8 903 174 18 71
E-mail: mychko@bk.ru
БИБЛИОГРАФИЯ

Кто на свете всех умней,
Всех красивей и сильней..?

Среднеазиатская овчарка!!!

 

Собака домашняя. Рабство или партнерство?

Ж. "Собаковод", №2, 2004.

Нет сомнений, что собака – первое домашнее животное. Об этом свидетельствуют находки палеонтологов, это же косвенно подтверждается существованием племен, где нет, и никогда не было иных домашних животных, кроме собаки. Более того, народы, никогда не знавшие собак, так и не сумели одомашнить иных представителей животного мира.

Есть много гипотез на тему, как же собака стала домашним животным, кто был ее предком. Ученые продолжают спорить и о том, был ли тот предок одним видом или их было несколько, когда случилось это знаменательное для истории человека событие. Вкратце, ученые делятся на два лагеря. Одни полагают, что предок у собаки был один, и наиболее вероятный претендент на эту роль – волк. Другие считают, что предков было несколько, в их число входят опять-таки волк, но помимо него еще шакал, койот, красный волк и вымершие виды диких собак. Сроки одомашнивания колеблются от 10 до 30* и даже более тысяч лет.

Правда, все единодушны в том, что произошло это в каменном веке, когда наш предок перестал быть совсем уж обезьяной. Люди тогда уже достаточно широко расселились по земле, научились изготовлять орудия труда, пользоваться огнем и жили охотой и собирательством. Огонь, рукотворные когти и клыки в сочетании с разумом сделали человека достаточно опасным хищником. И, тем не менее, он все еще очень сильно зависел от окружающего мира. Можно укрыть голую кожу от студеного дыхания Великого ледника одеждой, можно обогреться у костра, но если мало еды, то, как спастись от голода? Хорошо жить охотой, когда много дичи, а когда ее становится мало? А ведь на вкусное мясо претендуют не только люди. За той же самой дичью (а порой и за человеком) охотятся звери, созданные именно для этого. Нас, изнеженных потомков неандертальцев, бросает в дрожь от одного взгляда на череп саблезубого тигра или пещерного медведя. Нашим предкам приходилось не только обитать рядом с этими поистине убийственными созданиями, но еще и оспаривать у них право на добычу.

Да, все мы знаем, что спор, кто же станет очередным "царем природы", человеку помогла выиграть собака, которая из дикого зверя, одного из хищников-конкурентов, стала вдруг другом и домашним животным. Я не случайно говорю "вдруг", поскольку одомашнивание собаки не просто скрыто от нас десятками веков, и никто не может привести неопровержимых фактов. Гораздо интереснее то, что само одомашнивание собаки являет нагромождение парадоксов.

Всех животных, одомашненных не в двадцатом столетии нашей эры, а значительно ранее, роднит целый комплекс признаков, который делает это самое одомашнивание возможным. Перечислим их, поясняя, в чем целесообразность каждого признака. Домашние животные – не хищники, они питаются травой, кореньями, плодами, которые в пищу человеку либо не годны вовсе, либо могут быть им съедены лишь при угрозе крайнего голода. Таким образом, домашние животные не претендуют на пищевые запасы человека, являясь при этом своеобразными живыми консервами.

Все домашние животные относятся к стайным видам. Иными словами, их можно содержать большими группами на ограниченном пространстве и это не приведет к смертоубийству.

Все они полигамны, т.е. не образуют постоянных пар и одного самца достаточно для оплодотворения многих самок. Выгоды более чем ясны. Самцы у млекопитающих крупнее и опаснее самок, едят они больше. Если к каждой корове пришлось бы приставлять собственного быка, то выгоды от ее содержания этот бык сводил бы даже не на нет, а в прямые убытки.

Подавляющее большинство видов полиэстричны, т.е. самка приходит в течку с интервалом около трех недель до тех пор, пока не забеременеет. Можно быстро и безошибочно выбрать плодовитых самок, а неспособных к размножению съесть. При единственной течке в году, ошибка куда вероятнее и дороже. Причем плохи оба варианта: зарезать случайно непокрывшуюся плодовитую самку или, прождав год, убедиться, что потомства опять не будет.

Всем домашним травоядным свойственно зрелорождение. Детеныш появляется на свет готовым следовать за матерью. Кроме того, уже с первых дней жизни он помимо молока может питаться и травой. Таким образом, часть молока можно изъять на нужды человека.

Травоядным животным свойственна скороспелость, или быстрый рост. Полугодовалый барашек, а тем более, годовалый бычок – это уже хорошая еда для большой семьи людей.

Все домашние травоядные не обладают строгой территориальностью, для них кочевки с пастбища на пастбище совершенно естественны. Тоже весьма ценное качество, мало ли зачем человеку надо перевести скот в иное место.

Кроме этого, уже в ходе одомашнивания был проведен отбор на черты, облегчающие уход. Это снижение, порой полное снятие агрессии против человека. Инфантилизация поведения взрослых животных. Ускорение наступления половой зрелости у самок. Сложность, а в идеале невозможность выживания в естественных условиях без помощи человека.

Итак, портрет абстрактного домашнего животного**. Это стайное копытное не территориальное животное. Полигамное, полиэстричное, зрелорождающее, скороспелое. Оно же неагрессивно к человеку, инфантильно и нуждается в корме и укрытии, предоставляемых опять-таки человеком.

А что же первое домашнее животное, т.е. любимая нами собака? Это территориальный хищник, правда, тоже стайный. Он в естественной среде моногамен, моноэстричен и рождает незрелых детенышей, нуждающихся в материнском молоке и неспособных есть "взрослую" пищу. Скороспелость весьма относительная: кобели становятся взрослыми и мощными не ранее двух лет. Более раннее созревание сук не дает зримого выигрыша из-за резкого полового диморфизма. Собака вполне может прокормиться и выжить там, где у человека возникнут проблемы. Для собаки нормальна многообразная агрессия, в том числе и к человеку. Более того, для многих пород способность нападать на человека – их непосредственная работа.

Интересное кино получается: первое домашние животное по всем своим признакам домашним вовсе не является. Вот парадокс номер один.

Идем дальше. Наиболее расхожая гипотеза выводит одомашнивание собак из приручения детенышей. А именно: некий сердобольный охотник приносит в стойбище щенков, убитой им волчицы. Волчата вызывают у всего племени острый приступ умиления и их принимаются кормить и пестовать. Ставши взрослыми, они, как истинные джентльмены, платят за добро и принимаются лихо охотиться. На следующий год, надо полагать, уже все мужчины племени кидаются в окрестные леса за волчатами, и вскорости стойбище уже кишит собаками, отринувшими своих диких родичей во имя службы человеку. Нечего говорить, сюжет красивый, хоть сейчас в Голливуд. Но…

Лично у меня возникают вопросы, поскольку о волках я знаю не понаслышке, а проработав с этими изумительными зверями долгие годы. Волчонка можно приручить, пока ему не более трех, максимум четырех недель от роду. Если взять его позже, он вырастет дикарем и при первой же возможности уйдет. Однако для выращивания таких малышей нужно молоко. Те собачники, кому довелось выпаивать сирот или щенков безмолочной суки, знают, что это за каторга и как легко гибнут искусственники. Но дело даже не в этом. Главный вопрос доместикации - где взять молоко? Ни коз, ни коров, еще простите, не одомашнили, так, кого же доили? Еще для справки – женское молоко вызывает у щенков жесточайший понос, да и трудно мне представить женщину тех суровых времен, что дала бы грудь не собственному младенцу, а волчонку.

Допустим даже, что неким мистическим образом крохотных волчат все-таки выкормили молоком. Чтобы вырасти крепкими зверями, им надо мясо, причем достаточно хорошее, вовсе не сухожилия и кости. Снова вопрос: кто поделится?

И, наконец, свершилось, выросли волки и увязались с человеком на охоту. Вот только над их добычей будет потешаться все племя. Волчонка убивать крупную жертву учат старшие звери, семьи специализируются на конкретной добыче. Одни волки – мастера нападать на молодых лосей, другие режут коров, третьи – лошадей. Для каждой из этих охот нужна своя техника. Человек научить волка убивать крупную добычу не может. Самостоятельно звереныш учится ловить мышей, зайцев и прочее по мелочи. То-то с триумфом возвращается из лесу охотник с выкормышами-волчатами, у него в горсти аж целая крыса, отбитая с боем у голодных питомцев.

В итоге, вырастить ручных волков практически невозможно, зато охотников из них не выйдет совершенно точно! Итак, несмотря на красоту гипотезы, ласкающую сердце европейца, приходится признать ее несостоятельной.

Есть и другая идея, дескать, первоначально собак держали как мясных животных в неволе, ну а с течением времени как-то сдружились, и с тех пор все стало хорошо. И опять вопросы. Среднепотолочный показатель оплаты корма у молодняка равен пяти. Иными словами, чтобы вырастить килограмм молодого мяса, надо его носителю скормить пять единиц корма. Пусть для собаки оплата будет даже три, никто же не считал. Тогда, чтобы вырастить 25-килограммового волка, - это не самый мелкий прибылой, - ему надо дать 75 (!) кг мяса, а где ж его взять! И эта гипотеза не выдерживает никакой критики.

Таким образом, парадокс номер два. Чтобы приручать молодняк хищников, необходимо иметь большие излишки мяса постоянно, т.е. нужно держать домашний скот, которого еще нет и в помине.

Теперь, парадокс третий. Одна ласточка весны не делает, точно также одно, даже самое ручное животное не становится домашним. Приручение и одомашнивание – вещи принципиально разные. Приручение изменяет поведение конкретного животного по отношению чаще всего к конкретному же человеку. Животное перестает его бояться и берет корм из рук. Детеныши ручного животного ведут себя как дикари, их надо в свою очередь тоже приручать. Попади ручной зверь в естественные условия, и он быстро перестанет доверять человеку. При этом зверь может человека не бояться, что делает хищника только опаснее.

Одомашнивание касается не индивидуума, а популяции или вида в целом. Этот процесс занимает поколения. При этом изменения в поведении, морфологии и анатомии оказываются трудно или вообще необратимыми. Детеныши домашних животных рождаются домашними. Домашнее животное, попав на волю, может одичать, но с большей долей вероятности оно погибнет там без опеки человека.

Да, можно переходить от приручения к одомашниванию. Этот путь был блистательно продемонстрирован акад. Д.К. Беляевым с сотрудниками в опытах на лисицах. В течение многих лет отбирали легко приручаемых, неагрессивных лисиц, пока те не стали добродушными домашними лисичками-сестричками. Но для этого потребовался труд десятков людей и, повторюсь, годы работы.

Вы считаете, тут нет парадокса? Есть и еще какой, научные сотрудники знали, что они в принципе хотят получить. К тому же им не приходилось добывать пропитание для своих семей и подопытных лисиц охотой.

В этом-то и парадокс: наши далекие предки понятия не имели, что животное может быть послушным, ласковым, жить в неволе и давать мясо, молоко, шерсть и прочее. Считать, что такая идея просто так могла придти в голову первобытному охотнику, это, простите, даже не фантастика, а фэнтези. С тем же успехом наш пращур, глядя в пламя костра, мог бы додуматься до идеи термоядерного синтеза.

Идея одомашнивания животных, на мой взгляд, куда более революционна, чем изобретение колеса. В конце концов, к использованию куска бревна как катка при перетаскивании тяжестей можно придти методом проб и ошибок или просто, проанализировав собственное падение с провернувшегося под ногами камня-окатыша. Придумать программу содержания и селекции опасных хищников, рассчитанную на труд многих поколений людей, невозможно. Так что, это не человек придумал одомашнить собаку, превратить дикого зверя в раба. И не собака, смиренно пришла к его костру за подачкой, будто ей собственной добычи не хватало. И вряд ли человека и собаку сдружили зеленые человечки на летающей тарелке (и такое пишут на полном серьезе).

Все было иначе…

Изначально не было ни приручения, ни одомашнивания, был взаимовыгодный союз двух видов хищников, каждый из которых обладал своими особенностями охоты. Это не классический симбиоз, когда виды не могут существовать друг без друга, а временное, но при этом регулярное сотрудничество. Подобные союзы встречаются в мире животных, самый яркий пример - это использование львами плодов загонной охоты гиеновых собак и гиен. Отнюдь не всегда некрупные хищники выбирают себе добычу по зубам. Случается, что они останавливают и окружают очень крупных антилоп, а вот убить их не могут. Возбужденные голоса четвероногих охотников, кружащих вокруг активно обороняющейся жертвы, в конечном итоге не остаются не замеченными. На сцене появляются львы, более мелкие хищники вынуждены ретироваться, и антилопа достается царям зверей. Но даже самый изголодавшийся прайд не в состоянии за один присест слопать пару центнеров мяса со шкурой и копытами. В результате, когда сытые львы уходят, на долю загонщиков- гиен остается не так уж мало. Пусть эта еда и не первого сорта, зато добыта без риска для жизни.

Вот такая основа для заключения союза между людьми и относительно некрупными хищниками представляется вполне реальной. Здесь люди вполне могли играть роль современных львов. Люди всегда были мастера устраивать засады, делать ловушки, ямы и прочее, но загонная охота требовала очень много участников. Так почему бы ни прислушаться к тому, чем заняты истинные загонщики – прасобаки, и не вмешаться при случае? Уж в чем-чем, а в умении поражать жертву на расстоянии с помощью камней и копий наши предки равных не знали. В выигрыше оказывались и загонщики-собаки, и забойщики-люди. Со временем такой стиль охоты мог становиться скорее правилом, чем исключением. На этом этапе происходил уже своеобразный отбор, преимущества получали собаки, которые относились к людям терпимо и не пытались отгонять тех от добычи. А вот теперь уже вполне может появиться идея при переселении на новое место прикормить и увести с собой самых лояльных собак, лучше всего сук с молодняком. Через несколько поколений собаки окончательно переселялись к стойбищу человека и с готовностью сопровождали его на охоту.

Кстати, отголоски таких отношений можно и ныне видеть в северных деревнях, где охотники заняты промыслом пушнины. Со щенками лайками никто особо не возится, те растут на воле все лето, бегают по деревне и окрест, сбившись в стайки. По осени, когда охотники начинают выходить на промысел, молодняк увязывается за ними по собственному почину. Тех собак, что начинают работать, отмечают и приваживают к дому, а лентяи, остающиеся в деревне, и тупицы, никак не проявившие себя в лесу, становятся ближе к зиме унтами и рукавицами. Жестоко, зато очень эффективно, во всяком случае, так рассказывают сами промысловики.

Итак, возможно заключение союза между человеком и собакой на почве совместной охоты. Среди современных собак есть по меньше мере две группы, чье исконное предназначение - охота. Это борзые и гончие (они явно происходят от одного корня) и совершенно не родственные им шпицы. Родина первых – саванны северной Африки, вторых – тундростепи севера Евразии. Возраст этих групп составляет несколько тысяч лет. Они различаются анатомическим строением, особенностями обмена веществ, несходными рядами мутационной изменчивости и, что очень важно, спецификой социального, родительского, игрового поведения. Судя по всему, борзо-гончие и шпицы происходят от разных предковых форм.

Однако союз между людьми и собаками мог возникнуть и на совсем иной основе. Для выживания виду нужно не только хорошо кормиться, но и укрываться от непогоды и выращивать потомство в безопасности. Человек может строить жилища и окружать их изгородью, а может воспользоваться естественными укрытиями, лучшие из которых – это пещеры. Точно также и собака: она в состоянии выкопать глубокую нору, но предпочтет использовать готовое убежище, ту же пещеру. Вот и еще "повод для знакомства". Обычно пещеры представляют собой комплекс залов, зальчиков, коридоров, лазов и отнорков самого разного размера. Человек чувствует себя комфортно в достаточно высоких и просторных залах, собака предпочитает укрытия поуже и пониже. Посмотрите на собственного домашнего любимца. Был щенком, обожал залезть под кровать, вырос и так и норовит приткнуться поспать в укромном уголке или под столом.

Итак, человек и собака вполне могли использовать общий пещерный комплекс, не мешая при этом друг другу. Обычное соседство, коммуналка? Отнюдь нет. Пещеру-то еще надо и защищать от прочих претендентов, того же пещерного медведя. И вновь обоюдная польза. Собака чует врага издалека и поднимает тревогу. Человек поражает интервента на расстоянии и может так завалить входы, что крупный зверь вовек в охраняемую пещеру не протиснется. А далее путь тот же, что и в первом случае. Нет смысла убивать собак-соседей, вреда от них нет, а польза большая. И собакам нет резона нападать на людей, слишком они опасны и мстительны. Привыкание, сотрудничество, а там щенки начинают играть с детьми, а взрослые люди привечают со всем уважением наиболее рьяных четвероногих стражей.

Так возникает еще один союз на основе совместной защиты территории. Его потомки молоссоиды, их родина – горная страна Тибет и Гималаи, возраст группы не меньший, чем у двух первых. Главное для всех потомков древних молоссоидов – защита собственности, в первую очередь, своей территории. На сегодняшний день это самая многочисленная группа пород и самая разнообразная по экстерьеру. А вот поведенческие черты самых разных представителей группы весьма сходны. Эти собаки обладают очень сложным социальным поведением, в работе они интеллектуальны, самостоятельны, бесстрашны и, конечно, "задвинуты" на охране.

С течением времени, по мере переселения и увеличения численности человека первые ветви собак разделились на отдельные породы, более специализированные, чем предковые формы, но работающие в рамках исходной "профессии". Потом их потомки неоднократно встречались, скрещивались, давая начало новым породам, с иными рабочими качествами и, конечно, обликом. На этой стадии уже возможно было и прямое одомашнивание иных диких видов псовых. Ведь теперь человек уже знал, что это можно сделать. Вполне вероятно, что именно так сформировалась стоящая особняком от прочих, но при этом очень однотипная по экстерьеру и поведению группа терьеров.

Менялось отношение человека к собаке, в его глазах она перестала быть диким зверем, от которого только и жди неприятностей. Он больше не боялся повернуться к ней спиной и спокойно спал, когда она бодрствует. Менялась и собака, она приспосабливала все свое поведение так, что человек мог ее понять и действовать совместно. Ее щенки не шарахались в панике от голой пятипалой ладони, а тыкались в нее мордочками в поисках угощения и ласки. Человек и собака вступили на уникальный путь совместной эволюции.

Собака, став домашней, подсказала человеку, идею доместикации копытных – коровы, овцы и козы. Чуть позже к этой компании присоединилась свинья, самыми последними расстались со свободой лошадь и ее двоюродный брат осел.

История собаки с тех пор до наших дней - дело весьма запутанное, но так ли это важно, кто и кого породил. Для нас, любителей собак, самое главное чудо именно в том, что собака и человек смогли тогда договориться. Вот они стоят в свете тех давних костров – сухопарая борзо-гончая, остроухий шпиц и косматый пещерный молосс. Они предложили нам дружбу, так будем достойны этого дара!

* Заселение Австралии аборигенами, с которыми пришла на этом материк тогда еще домашняя собака динго, датируется примерно 30 тысячами лет.

** О кошке разговор особый, по сути своей она не домашнее животное, а синантропный вид. Она обитает рядом с жильем человека или поселяется в его доме и снисходит до общения с кормильцем. Настоящее породообразование бурно пошло только в ХХ веке, при этом фелинологи определяют породу куда более вольно, чем кинологи. Самое пикантное, что дикий предок "мурок" Felix silvestris до сих пор жив-здоров и встречается в лесах Европы. Отличить его от домашней формы практически невозможно.

 
|Главная| О нас | Наши собаки | Полезные советы | Форум | Предлагаем | Рекомендуем |